В седину — висок,

В седину — висок, В колею — солдат, — Небо! — морем в тебя окрашиваюсь. Как на каждый слог — Что на тайный взгляд Оборачиваюсь, Охорашиваюсь. В перестрелку — скиф, В христопляску — хлыст, — Море! — небом в тебя отваживаюсь. Как на каждый стих — Что на тайный свист Останавливаюсь, Настораживаюсь. В каждой строчке: стой! В каждой точке — клад. — Око! — светом в тебя расслаиваюсь, Расхожусь. Тоской На гитарный лад Перестраиваюсь, Перекраиваюсь. Не в пуху — в пере Лебедином — брак! Браки розные есть, разные есть! Как на знак тире — Что на тайный знак Брови вздрагивают — Заподазриваешь? Не в чаю спитом Славы — дух мой креп. И казна моя — немалая есть! Под твоим перстом Что Господень хлеб Перемалываюсь, Переламываюсь. 22 января 1925 В стихотворении «В седину — висок...» М.И. Цветаева откликается на книгу стихов Б. Пастернака «Сестра моя — жизнь». Обращение к Пастернаку в стихах открывается циклом «Двое», где воспевается однородность душ двух поэтов и их «равносильность», которую омрачает горесть разлуки и невозможность быть вместе. Стихотворение же «В седину — висок...» замечательно тем, что в нём говорится о Поэте и Поэзии, о взаимодействии творчества двух поэтов. Ранние стихотворения Цветаевой походят на страницы дневника. Так и это послание поражает степенью своей откровенности и доверия к читателям, не являющимся его прямыми адресатами. Это стихотворение — о встрече двух Поэтов, о том, что один признал другого, и о любви, в которую переходит это признание. Синонимом встречи любящих для Цветаевой становится брак («Не в пуху — в пере // Лебедином — брак! // Браки розные есть, разные есть!»), и, так как браки «совершаются на небесах», в стихотворении говорится об огромных пространствах, взаимодействие двух Поэтов и их творчества уподобляется слиянию на горизонте моря и неба. Когда в 1925 году Цветаева писала это стихотворение, она находилась за границей, в эмиграции, а Пастернак жил в Советской России, и иначе как посредством "пера", то есть через письма и стихи, они и не могли встретиться. Цветаева отстаивает своё право на такую любовь, противоположную мещанской, с пуховыми перинами: Не в пуху — в пере Лебедином — брак! Браки розные есть, разные есть! Мир, созданный прочтением стихов Пастернака и общением с ним (хотя бы и на бумаге), полон, все ощущения (звука, цвета, осязания) востребованы: "тайный свист”, “гитарный лад”, “светом в тебя расслаиваюсь...”, “Под твоим перстом — // Что Господень хлеб, // Перемалываюсь, // Переламываюсь”. Предельно резкие, непоэтические сравнения оттеняют разговор о высших материях: “В колею — солдат”, “В христопляску — хлыст”, “чай спитой славы”. Цветаева любуется стихами Пастернака и собой, отражённой в них (“Оборачиваюсь, // Охорашиваюсь”), утверждает собственную поэтическую силу и мощь (“...дух мой креп. // И казна моя — немалая есть!”), но готова уступить, признав талантливость и необычность чужих стихов (“Перестраиваюсь, // “Перекраиваюсь”). Даже знаки препинания являются тайными знаками для поэтов-заговорщиков, достигающих полной гармонии, хотя и не без сопротивления, характерного для Цветаевой. Настроение Цветаева создаёт приёмами, характерными для её творчества: утрачиваются очевидные глаголы-связки (“В седину — висок, // В колею — солдат...”), строфы приобретают одно и то же грамматическое строение с редкими отклонениями, учащается употребление тире, мотивирующих отсутствие связующих слов или инверсию: Как на знак тире — Что на тайный знак — Брови вздрагивают — Заподазриваешь? Упоминание “тоски гитарного лада” и необычная рифмовка вызывают ассоциации с речитативом или песней. Эмоциональный подъём захватывает читателя, настраивает его на лад стихотворения. Очень важна в восприятии читателя причастность тайнам творчества двух поэтов.

Источник: https://vk.com/club171007788?w=wall-171007788_1887
Музей Марины и Анастасии Цветаевых. Александров.